понедельник, 11 июня 2012 г.

Дилемма человека разумного № 2

пытаться отправиться на поиски счастья в дальние страны бессмысленно. во-первых, от себя не убежать. а во-вторых ответы гораздо ближе, чем кажется. но, как ни странно, именно беспокойное передвижение в пространстве хоть и ненадолго, но приносит успокоение

воскресенье, 3 июня 2012 г.

Переезды

       В переездах есть что-то заманчивое. Это даже приятнее, чем удалять черновики электронных писем, выкидывать старые записные книжки или удалять из списка друзей тех, кого терпеть не можешь, но почему-то приняла заявку. Это шанс обмануть себя и всех окружающих - казаться лучше, чем ты есть на самом деле, но знать, что тщедушная натура все-таки вылезет наружу и снова захочется переехать.
       Это даже хорошо, что у меня нет ничего кроме нескольких картонных коробок со старым  барахлом, пары кружек-ложек и горшков с цветами, потому как начинать все заново проще налегке. И вообще  проще начинать все заново, чем исправлять ошибки.
       Наверное, поэтому я никак не могу закончить разбирать вещи - то и дело отвлекаюсь от этого занятия  и  рассматриваю карту России, мысленно отсчитывая расстояние и стоимость билета от какого-нибудь Уссурийска или Мурманска до родительского дома. 

четверг, 29 марта 2012 г.

Счастье

       немотивированная удовлетворенность жизнью. возможно, причудливая форма весеннего авитаминоза. возможно, просто счастье. немного странное, но безумно приятное состояние, и почему-то очень хочется дать ему имя.
       я бы назвала его "шарик бананового мороженного", но, увы, это название уже занято шариком бананового мороженного, и данный предмет, очевидно, отличается от содержания моего приступа. хотелось бы выкрасить это состояние в какой-нибудь цвет, какой-нибудь приторно-розовый...но, опять "увы" - в этот цвет уже выкрашивают полудетские изделия "Хэлло Китти". И все подходящие  песни до меня уже спеты Армстронгом, Синатрой или Бернесом... в общем, нет всему этому  названия, просто очень хорошо мне. ну и ладно...
       за несколько прошедших дней ничего особенного не происходило, но то, что происходило, было каким-то особенным: сделала для мамы запеканку и услышала от нее похвалу, играла с племянницей и заметила, что у этого маленького человечка уже есть свои вкусы и привычки...а еще весна. очередная весна - ничем не примечательная, с обычной капелью, лужами и грязными машинами, но все же весна...
     ... и вот так сижу я перед телевизором и ем свое земное счастье столовой ложкой из ведра с мороженным, и все никак нужные слова подобрать не могу...

среда, 7 сентября 2011 г.

Солдатка

    Она сидит на краю кровати и перебирает пестрые кусочки ткани. Окно распахнуто настежь, поэтому в комнате сыро и прохладно -  разбавленный туманом и запахом озера утренний воздух заполнил все пространство. Я плотнее укутываюсь в медицинский халат, надеясь хоть немного согреться...
     - Прасковья Александровна, здравствуйте!
   Старушка еще несколько секунд не может оторваться от своего занятия, продолжая шепотом отсчитывать лоскутки.
    - Доброе утро!
    - Десять…Одиннадцать…Поперек положу, ладно выйдет …А, вот и ты! Доброе, доброе! – откладывает лоскутки, начинает стряхивать с себя обрезки ткани, нитки, крошки. Пол в комнате завален ветошью, газетными вырезками, занавески с окон сняты, расстелены на кровати и почему-то подшиты широкими стежками из черных ниток. – Давно хотела поговорить,  - продолжает она – да вот все никак не видела тебя. Препарат-то подействовал, вот и решила всё переделать. Смотрю, шторки длинные – надо подрезать, а ниток белых нет, только черные, так я их черными! – говорит быстро, причмокивая беззубым ртом. В этой светлой и чистой, почти стерильной, комнате, с непокрытой головой, она даже напоминает одну из тех старух-героинь фильмов про психиатрические лечебницы.
    - Ты знаешь… - внезапно ее голос становится каким-то серьезным, наигранно холодным – Я никому не рассказывала, а ведь по весне так подступило, я жить не хотела. Никто ведь мою болезнь не понимает, никто с ней не считается. Будто душевная боль – не боль вовсе. Я тогда подумала, сказать медсестре на посту, что гулять пойду, а сама пошла бы на озеро, да утопилась бы. Так меня никто бы долго еще не искал. А что жить? Кому я нужна-то?...
    Выцветшие глаза быстро наполняются огромными дрожащими каплями. Она смотрит куда-то сквозь меня, от такого взгляда становится жутко.
    - У меня же это все сразу после войны началось. Надо было еще тогда лечиться начать, да как-то стыдно было с такой чепухой по больницам ходить. К врачам просились те, у кого ног и рук не было, или осколки в теле сидели. А потом все хуже, хуже становилось, пока однажды вообще на работу не пошла. Просто взяла и не пошла. Проснулась, и поняла, что не дойду, не высижу, не смогу…Весь день пролежала тогда, в потолок просмотрела, ни о чем не думала даже, не было мыслей никаких. Тогда никто не мог подсказать, помочь, у всех проблемы были. Когда есть и носить нечего – не до души. А потом был психоневрологический диспансер – вот где настоящий страх – лохматые бабы со всех сторон, кто смеется, кто плачет, кто песни день и ночь поёт. А я в потолок смотрю, и перед глазами лица плывут, кого даже один раз видела, кто живой, а кто мертвый, в крови – всех помню. Иногда так на душе больно было, что с кровати сползала и ревела, по полу каталась, даже в коридор выползала, и выла, выла…Ты извини, что всё я говорю, я сначала скажу всё…Вот ведь как больно бывает…Ногу ранишь – перевяжешь, а душу как перевязать?.. Вот ведь как… Сколько я видела крови! Сколько крови! Такая старуха теперь, а все помню. Потому и глаза теперь почти не видят, что на всякое насмотрелись.
    Комнату наполнила тишина. Хотелось что-то сказать. Непременно нужно было что-то сказать. Только что?.. И, самое главное, для чего?.. Лохматая, с кляксами слез на морщинистых руках, с дрожащими губами она была воплощением мудрости, страданий и красоты. Красоты обычной, земной.
Всплеснула руками, подошла к окну, лицо осветилось, морщинки стали еще глубже и заметнее, щурясь от солнца, она произнесла:
    - А сегодня вот проснулась, и поняла, что жить хочу. Жить! И еще столько же на свет смотреть, сколько смотрела. И радоваться ветру. И дождю. Смотри, зелено как, это же чудо! Как красиво на матушке нашей,  как красиво!
    Мы еще долго стояли у окна и разговаривали о вещах, в сущности, пустых и не нужных нам – политике, погоде, пенсиях – но хотелось просто быть с ней рядом. Я в белом медицинском халате, она – в синем ситцевом, будто даже моложе меня, обе щурились от солнца и улыбались.
    Прощаясь, она положила руку мне на плечо и сказала:
    - А ведь подействовал, кто бы думал!
    - Подействовал!






    С наступлением темноты моя комната наполняется тенями, обрывками разговоров, лицами...Прасковья Александровна улыбается и машет мне из окна. Постепенно веки тяжелеют, и глаза сами закрываются. Подействовал, кто бы думал...Невольно улыбаюсь.

понедельник, 11 июля 2011 г.


Целовала горькие губы
И смеялась в лицо неудачам,
Отпускала в промокшее небо
Боголюба-жука на удачу.

Улетай в небо, божья коровка,
Говорят, у тебя там детишки
Уплетают за щеки конфеты,
В красно-черных пятнистых штанишках.

Заплетала в волосы ветер
И лежала в траве, словно кошка,
Берегла свое пьяное счастье,
Как последнюю хлебную крошку

Растворяла красное солнце
Терпким дымом костра на закате,
Обнимала как старшего брата
Свежий воздух в гулком раскате

Провожала день бесконечный
В бесконечную даль забыванья.
Исцелила двумя выходными
Лихорадку немого отчаянья

четверг, 16 июня 2011 г.

Черновик

Переписать бы твою душу заново,
                                                    начисто,
                                                                   набело,
Стереть всё, что так мешает,
                                                    что бы там
                                                                   ни было,
Перекроить твои взгляды по лекалам
                                                    собственным
                                                                   не спеша.
Но проблема в том, что это станет
                                                    уже не твоя
                                                                   душа.

среда, 1 июня 2011 г.

Истины

Жизнь - это сон.
Я прочитала вчера в интернете
И решила держать на примете,
Что нужно выбрать подушку прочней.

Будущего  нет.
Разбудите меня весной прошлого года,
И я скажу, какая будет погода
Ровно через год  в обед.

Бог умер.
Так мне сказал Заратустра,
И теперь в сердце стало так пусто,
Что каждая капля крови звенит на весь дом.

Дети жестоки.
Когда ты принес в дом больного котенка,
Спрятав его от мамы в кофтенку,
Родители рассказали об этом тебе.

Все гениальное просто.
Напомните это группам личностного роста,
Которые плодятся
Как грибы по весне.

Истина где-то рядом.
И, может быть, даже ближе.
Но так велика, что я едва ее вижу
И не могу дотянуться рукой.